Документ 21

Запись беседы Михаила Горбачева с Джорджем Бушем. Белый дом, Вашингтон

Record of conversation between Mikhail Gorbachev and George Bush. White House, Washington D.C.

31 мая 1990 г.

Источник: Архив фонда Гобачева, Москва, фонд 1, опись 1 [12].

Во время знаменитой дискуссии, в ходе которой была сформулирована идея «двух якорей стабильности», американская и советские делегации высказывались по вопросу объединения двух Германий, в особенности вступления единой Германии в НАТО. Буш пытается убедить коллегу в том, чтобы тот пересмотрел свои опасения по поводу Германии, корни которых находятся в прошлом, и поддержал бы Буша в стремлении доверять новой демократической Германии. «Поверьте, подталкиваем Германию к объединению вовсе не мы, – говорит президент США, – и не мы задаем темпы этому процессу. И, конечно же, у нас даже в мыслях нет намерений никоим образом причинить вред Советскому Союзу. Поэтому, высказываясь в пользу объединения Германии в рамках НАТО, мы никоим образом не игнорируем более широкий формат СБСЕ, принимая во внимание традиционные экономические связи между двумя немецкими государствами. Такая модель, с нашей точки зрения, отвечает и советским интересам тоже». Бейкер повторяет уже данные прежде его администрацией 9 гарантий, включая пункт о том, что США дает согласие поддерживать панъевропейский процесс и преобразование НАТО с целью положить конец восприятию его Советским Союзом как угрозы. Позиция, которую предпочел бы Горбачев, - двойное членство в НАТО и в ОВД – «два якоря». Тут встревает Бейкер, заявляя, что «одновременные обязательства, перед ОВД и НАТО, принятые на себя одной страной, – это попахивает раздвоением личности». Президент США предлагает рассматривать вопрос в русле Хельсинского соглашения, и тогда Горбачев предлагает дать немцам право выбирать, с кем заключать союз – решение, которое он по сути уже озвучил Колю на февральской встрече. Этим своим заявлением Горбачев явно перешел за рамки дозволенного и вызвал бурю негодования со стороны остальных членов советской делегации, особенно чиновника, отвечающего за дела Германии, Валентина Фалина, и маршала Сергея Ахромеева. Горбачев высказывает предостережение на будущее: «Если у советского народа останется впечатление, что нашей позицией по немецкому вопросу пренебрегают, то под угрозой будут все конструктивные процессы в Европе, включая переговоры в Вене [о неядерных силах]. Это не блеф. Люди просто скажут нам, чтобы остановились и огляделись». Весьма любопытно звучит эта оговорка из уст последнего советского руководителя о политической напряженности внутри страны.